Хорошо сказано С.М. Соловьевым: «Прошедшее, настоящее и будущее принадлежит не тем, которые уходят, но тем, которые остаются, остаются на своей земле, при своих братьях, под своим народным знаменем»8.

Русь X—XII веков, когда составлялось летописание, была не только славянским, но финно-угорским объединением с единым восточнославянским языком, из которого в дальнейшем произошли языки русский, украинский и белорусский, но в быту существовал и угро-финский. И очень важно, что древнейшие письменные памятники финского языка найдены именно на территории Новгорода — одного из двух политических и культурных центров Древней Руси. Один из пяти районов Новгорода назывался «Чудин конец». Чудь была финно-угорским племенем. В Киеве был Чудин двор, который упоминает летописец, описывая топографию Киева. Возможно, это был двор знатного чудина, а может быть, какое-то финское подворье, достаточно богатое и известное, на которое летописец ориентировался, чтобы быть понятым своими читателями.

Автор «Повести временных лет» был хорошо осведомлен о народах, соседивших с Русью и входивших в состав Руси. В начале «Повести», описывая расселение славянских племен, он пишет: «В странах же Иафета (сына библейского Ноя) сидят русские, чудь, и всякие народы: меря, мурома, весь (вепсы), мордва, заволочьская чудь, пермь, печора, ямь, угра, литва, зимигола, корсь, летгола (предки латышей), ливы». И далее летописец снова возвращается к вопросу о том, какие народы где живут: «А на Белоозере живет весь, на Ростовском озере меря, а на Клещине озере тоже меря. А по реке Оке — там, где она впадает в Волгу, — мурома, говорящая на своем языке, и мордва, говорящая на своем языке. Вот кто только говорит по-славянски на Руси: поляне, древляне, новгородцы, полочане, дреговичи, северяне, бужане, прозванные так потому, что сидели на Бугу, а затем ставшие называться волынянами. А вот другие народы, дающие дань Руси (замечу: дань княжескому роду Руси давали и славяне): чудь, меря, весь, мурома, черемисы, мордва, пермь, печора, ямь, литва, зимигола, корсь, нарова, ливонцы, — эти говорят на своих языках, они — потомство Иафета, живущее в северных странах». До появления князей, согласно рассказу «Повести», северные славянские племена и финно-угорские платили дань варягам (норманнам) за море, а когда решили призвать к себе князей из варяжских стран, то в союзе выступали и славянские племена, и финно-угорское племя весь. И снова напоминает летопись о том, что на севере Руси варяги пришельцы, а постоянное население славянское и угро-финское, указывая на то, где живут какие племена.

Когда умер Рюрик, владевший после смерти своих братьев один всем многонациональным Русским Севером, его преемником стал Олег, и он в 1882 году пошел походом на юг Руси во главе войска, состоявшего из славянских и финно-угорских племен: «Выступил в поход Олег, взяв с собой много воинов: варягов, чудь, славян, мерю, весь, кривичей...» Этим походом Олег утвердил Киев центром своего государства. А затем в 907 году Олег пошел походом на Византию и снова взял с собой войско из всех племен — славянских и финно-угорских: «И пошел Олег на греков, оставив Игоря в Киеве, взял же с собой множество варягов, и славян, и чудь, и кривичей, и мерю, и древлян, и радимичей, и полян, и северян, и вятичей, хорватов, и дулебов, и тиверцев...» Этот многонациональный характер Киевского государства, подчеркиваемый «Повестью временных лет», замечателен. Государство Руси было самым большим государством, когда-либо существовавшим в Европе: от Карпат на западе до Волги на востоке, от Балтийского и Белого морей на севере до Черного моря на юге, где располагалось Тмутараканское княжество, связанное с Чернигово-Рязанской областью. Естественно, что такое огромное государство не могло долго сохранять свое единство. Экономический рост отдельных городов и областей усиливал центробежные силы. Государство Руси стало распадаться, но распадаться не путем выделения отдельных племен, населявших Русь и находившихся первоначально в союзе друг с другом, а по княжествам, образовавшимся вокруг отдельных городов. Скандинавы не случайно называли Русь Гардарикией — страной городов. Династические и княжеские интересы, концентрировавшиеся вокруг городов, оказались в разделении Руси на княжества сильнее, чем племенные и национальные.

Два сильных центра существовали в Русском государстве: Новгород на севере и Киев на юге. Постепенно роль государственного переходила на юг — в Киев, захваченный, как мы уже видели, Олегом. И это решило национальную судьбу Руси. Киев был славянским городом со славянским окружением. Новгород был также в основном славянским городом, но в окружении сельского населения, состоявшего из славян и финно-угров. Последних, возможно, было даже больше, чем первых. Но решали все города, ставшие усиленно развиваться. В результате славянский язык (вернее восточнославянский, разговорный и деловой, и церковнославянский, по происхождению своему староболгарский) естественно стал языком Киевского государства. На русьском языке говорили князья, сохранявшие только в отдельных случаях норманнские имена (Олег, Ольга, Ингварь — Игорь), на русском языке велись летописи, писались литературные произведения, на церковнославянском молились и писались возвышенные сочинения. В союзе восточнославянских и финно-угорских племен с самого начала, при всем равноправии племен, перевес получили славяне — перевес культурный и государственный. То, что князья никак не ущемляли права неславянских племен, явилось великим благом для государства, воспитало у славян исконное чувство дружелюбия к другим народам, в соседстве с которыми они жили и в пределах государства и в окружении этих народов, а когда на южных границах Руси появились племена тюркского происхождения, войны с ними носили скорее междоусобный характер, чем национальный. Так было первоначально — до появления на юге сильных национальных объединений тюрков, а затем монголо-татар.

Было бы нелепо предполагать, что черты русского характера были врождены русским. На самом деле они воспитывались историей, историческими ситуациями, в которые чаще всего попадала Россия, и до нее общая родина всех восточнославянских народов — Русь, Русьская земля.

И характер народа не един. Мы замечаем, как свои отличия в русском характере формировались и формируются у поморов, другие в Сибири, третьи по Волге — в средней и нижней ее части. Россию нельзя оторвать и от населяющих ее народов, составляющих вместе с русскими ее национальное тело. Россия по богатству своих культурных типов, по сложности вплетения в них различных черт, по энергии своих разных проявлений, наконец по интенсивности своих отношений с другими национальностями — едва ли не единственная в своем роде страна.

 

1 Кюстин Астольф де (1790—1857), маркиз. По приглашению Николая I посетил Россию. Его книга «Россия в 1839» полностью переведена на русский язык только после Октябрьской революции 1917 г.

2 Ключевский В. О. Памяти С. М. Соловьева // Научное слово. 1904. Кн. 8. С. 127.

3 Соловьев С. М. Публичные чтения о Петре Великом. М., 1894. Чтение восьмое.

4 Авраамий Палицын (?—1626), в миру Аверкий Иванович, известный деятель Смутного времени. Келарь Троицкой лавры. Способствовал продовольственной помощи Москве, осажденной «тушинским вором». Автор ценного исторического источника: «Истории в память сущим предыдущим родам» и, возможно, части «Иного сказания».

5 Пересвет (Александр), инок Троице-Сергиевой лавры. До пострижения боярин из Брянска, участвовал вместе с иноком Ослябей (Романом, в монашестве Родионом) в Куликовской битве по благословению Сергия Радонежского. Пал смертью храбрых в единоборстве с татарским богатырем Челибеем (Темир-мурзой).

6 Минин Козьма (?—1616), народный герой. Нижегородский посадский, земский староста. Организатор народно-освободительной борьбы в Смутное время. Один из руководителей 2-го Земского ополчения.
    Пожарский Дмитрий Михайлович (1578—1642), князь, полководец, народный герой. Участник 1-го Земского ополчения и один из командиров 2-го Земского ополчения, сражавшихся против польских интервентов.

7 Гааз Федор Петрович — Хаас Фридрих Иосиф (1780—1853), главный врач московских тюрем, самоотверженный филантроп. Он «раздал свои средства, отдал все свое время и все свои силы на служение "несчастным", сходясь во взгляде на них с воззрением простого русского человека». А. Ф. Кони в своей книге о нем приводит такой эпизод: митрополит Филарет, которому наскучили постоянные ходатайства Гааза за «невинно осужденных» арестантов, сказал ему: «Вы все говорите о невинно осужденных... Таких нет. Если человек подвергнут каре, значит за ним есть вина». Доктор Гааз вскричал: «Да Вы о Христе позабыли, владыко!» Филарет поник головой и после минутного раздумья ответил: «Нет, Федор Петрович! Когда я произнес поспешные слова, не я о Христе позабыл, — Христос меня позабыл» (Кони А. Ф. Федор Петрович Гааз. СПб., 1906. С. 97—98).

8 Соловьев С. М. Публичные чтения о Петре Великом. С. 27.

 

С. 67–79