Мы должны предусмотреть грядущее переселение к нам наших сограждан, и не только русских. Это совершенно ясно, и не готовиться к этому было бы легкомысленно. Мы должны предложить им хлеб, кров и культуру — повсеместно. Как это сделать? Небольшие города и села — вот наша первая забота. Области и областная культура! Но, чтобы города наши и села не превращались в стойла и казармы. И в связи с тем, что я сказал перед этим о культуре: нам надо заботиться о культуре великой русской провинции — той, что рождала и воспитывала наших гениев. Не будем считать это слово «провинция» обидным: провинции России всегда давали свежие силы для культуры.

В чем должна выразиться забота о культуре провинции? Прежде всего в развитии через преподавание в школе и местную прессу интереса к своим родным местам, в расширении краеведческих обществ, в развитии библиотек, которые должны становиться небольшими центрами культуры и приохотить молодежь к чтению, ибо чтение имеет первостепенное значение в воспитании интеллигентной личности.

И еще, о чем следует помнить — это о земледелии как о явлении культуры. Русская культура всегда была культурой, тесно связанной с земледелием — и в крестьянстве, и в дворянстве. Владельцы усадеб не были «дачниками» в своих усадьбах, а знания оседло живущего крестьянина, хозяина своего наследственного участка, — о почве, растениях, погоде и т. д. — поистине бывали огромны, как это доказывали замечательные работы M. М. Громыко4 и ее учеников.

Земледельческие, скотоводческие, охотоведческие и рыболовецкие знания были главными воспитателями всех народов России, давая им не только практические, но и нравственные навыки. Об этом — особый разговор.

Загадывая на века вперед (а это надо делать сейчас уже), следует задуматься над предложением акад. Н. И. Вавилова, сделанным им в 1931 г., об изменении географии земледелия: «Одним из основных государственных мероприятий ближайшего будущего в борьбе с засухой, столь частой в наших степных районах, является коренное изменение географии земледелия, продвижение его в более северные достаточно увлажненные зоны. Осеверение земледелия становится одной из первоочередных народнохозяйственных задач». Необходимость в «осеверении» земледелия диктуется сейчас жизнью. Я не стану пересказывать идей Н. И. Вавилова5. Надо обратиться к его работам и к специалистам, таким, например, как лауреат Государственной премии проф. А. А. Ливеровский.

Вообще — это только призыв подумать о будущем. Нельзя безразлично относиться к своему будущему. Приглашая подумать о том, на чем должен базироваться авторитет России, как она должна жить в новой сложившейся ситуации, я вовсе не хочу, чтобы мы вновь пошли путем чиновничьих планов и «пятилеток». Мы просто должны иметь направление в жизни, исходить из нашего многовекового опыта, гордиться им и пытаться двигаться в подсказываемом нам разумом направлении. Наше положение совсем не такое плохое. Давайте оглядимся.


1 Максим Грек – наст. имя Михаил Триволис (1480-1556), родился в Арте (Албании) в высокообразованной семье, учился в Италии, где сблизился с известным издателем классиков Альдом Мануцием. Но на его мировоззренческую, нравственную позицию оказал влияние Савонарола. В 1507 г. Максим Грек постригся в афонском Ватопедском монастыре. В 1515 г. прибыл в Москву. Его первый труд - перевод толковой Псалтири заслужил одобрение духовенства и «сугубую мзду» от вел. князя Василия Ивановича. Но домой его не отпустили. Далее Максим Грек продолжил свои труды по переводам и исправлению богослужебных книг: Триоди, Часослова, Апостола, вместе с Вассианом Патрикеевым осуществил пересмотр Кормчей книги - свода церковных постановлений и «градских законов» византийских императоров. В вопросе о монастырских вотчинах выступил на стороне Нила Сорского и заволжских старцев против иосифлян. Известны обличительные сочинения Максима Грека против многочисленных «нестроений» московского быта, противоречащих христианскому идеалу: от лихоимства и ростовщичества до распущенности и суеверий. В 1525 г. приговором церковного собора Максим Грек был осужден к заключению и сослан во враждебный ему Волоколамский - иосифлянский - монастырь. В 1531 г. повторный соборный суд в оковах отправил его в заточение в тверской Отроч монастырь. Здесь он провел более 20 лет. Об освобождении и отпущении на родину тщетно просили святогорская братия, патриархи антиохийский и константинопольский. Безуспешны были и просьбы самого Максима Грека, обращенные к Ивану Грозному и митрополиту Макарию, который отвечал: «узы твоя целуем, яко единаго от святых, пособити же тебе не можем». Причиной, по которой Максима Грека удерживали в Москве, был страх изобличений, поскольку его высокий научный и нравственный авторитет сознавался и его тюремщиками.

2 В похвалу Андрею Боголюбскому летописец подчеркивает, что князь был «нищелюбив».

3 Максимилиан Волошин (1877-1932), известный русский позт. Большую часть жизни прожил в своем владении в Коктебеле (Крым).

4 Одна из них: Громыко M. М. Традиционные нормы поведения и формы общения русских крестьян XIX в. М., 1986.

5 См.: Вавилов Н. И. Об изменении географии земледелия. М., 1931.

 

С. 81—89.