Арестованы были барон Филейзен, барон Типпольд (по прозвищу "Два барона" - он был не толст, но очень широк), лицеист Чернявский и многие другие.

Арестованы и высланы были не только дворяне. Я знал, например, что отправили из Ленинграда и, главным образом, из его дворцовых пригородов, всех бывших лакеев и служителей дворцов. Некоторые из них продолжали честно служить и при советской власти и были верными хранителями дворцовых вещей и исторических преданий. Высылки и аресты этих людей нанесли потом колоссальный ущерб сохранности дворцового имущества.

Это теперь только отмечают как "особые" 1936 и 1937 годы. Массовые аресты начались с объявлением в 1918 году "красного террора", а потом, как бы пульсируя, усиливались, - усиливались в 1928-м, 1930-м, 1934-м и т. д., захватывая не отдельных людей, а целые слои населения, а иногда и районы города, в которых надо было дать квартиры своим "работникам" (например, около "Большого дома" в Ленинграде).

Как же можно было не знать о терроре? "Незнанием" старались - и стараются - заглушить в себе совесть.

Помню, какое мрачное впечатление на всех произвел приказ снять в подворотнях списки жильцов (раньше в каждом доме были списки с указанием, кто в какой квартире живет). Было столько арестов, что приходилось эти списки менять чуть ли не ежедневно: по ним легко узнавали, кого "взяли" за ночь.

Однажды было даже запрещено обращаться со словом "товарищ" к пассажирам в трамвае, к посетителям в учреждениях, к покупателям в магазинах, к прохожим (для милиционеров). Ко всем надо было обращаться "гражданин": все оказывались под подозрением - а вдруг назовешь "товарищем" "врага народа"? Кто сейчас помнит об этом приказе!

А сколько развелось доносчиков! Кто доносил из страха, кто по истеричности характера. Многие доносами подчеркивали свою верность режиму. Даже бахвалились этим!..

 

С. 226–229